Выдающийся пожарный России, Герой Чернобыля, Герой Российской Федерации
генерал-майор внутренней службы Владимир Михайлович Максимчук

 

Пожар на Чернобыльской АЭС в ночь с 22 на 23 мая 1986г.

IV. Пожар на Чернобыльской АЭС в ночь с 22 на 23 мая 1986г.
Александр Сергеевич Гудков и Владимир Васильевич Чухарев

Тщательный анализ фактов показывает, что с самого начала возникновения ситуации подполковник Максимчук давал себе отчет в том, что реально нависло над людьми и станцией. Высшее руководство, находившееся «за тридевять земель», по существу, самоустранилось от ответственности, и простому подполковнику пришлось полагаться только на себя. Владимир Михайлович сумел не растеряться, а напротив, собрать все свои силы и умение, чтобы не дать развиться этому пожару, и в то же время – сохранить людей, не дать им погибнуть. Он грамотно оценил и локальную, и общую обстановку: сразу же после получения сигнала с ЧАЭС в 2 часа 10 минут ночи направил дежурный караул во главе с начальником ВПЧ Ленинградской АЭС капитаном внутренней службы Владимиром Васильевичем Чухаревым на станцию.

Никто их не встречал. Пожарные рванули к четвертому блоку и безотлагательно приступили к разведке через длиннющий транспортный коридор. Следом — Максимчук с офицерами–добровольцами на БТРе. Остановились у административного корпуса, где Владимир Михайлович принял решение идти в разведку через третий блок. Разбились на два звена. Сам лично возглавил офицерский состав – с одним звеном двинулся в неизвестность со стороны машинного зала и деаэраторной этажерки, а старший инженер ГУПО МВД СССР капитан внутренней службы Александр Сергеевич Гудков (единственный коллега из Москвы) с другим звеном — по транспортному коридору реакторного отделения. Дым – ядовитый, тьма – кромешная. Отсутствие данных об обстановке на станции требовало проводить разведку пожара очень быстро. Из средств защиты – ничего, кроме респиратора «Лепесток», а в зоне пожара – 250 рентген в час!

В те минуты Владимир Михайлович пережил такое, что основательно перевернуло его дальнейшую жизнь. Но его ничто было не в состоянии остановить: ни высокая радиация, ни зашкаливание приборов, ни серьезная рана на ноге, полученная незадолго до пожара. Наконец, очаг, то есть очаги, были обнаружены – множественно горели электрические кабели, которые проходили в железных коробах и разветвлялись по всем блокам станции. Убедившись в ходе разведки, что весь водопровод разрушен, Максимчук распоряжается установить насосную станцию на реке Припять, проложить магистральную линию; в транспортном коридоре приказывает установить пожарную автоцистерну, что явилось одним из решающих условий обеспечения пожара водой, а затем и пеной.

Но как тушить в условиях дикой радиации, когда приборы зашкаливало?

Как очаг ликвидировать и людей не погубить?

Ведь всем без исключения было известно, что случилось с первыми героями, пожарными, работавшими здесь же, на пожаре менее месяца назад! Теперь, в эту трагическую ночь, пожарные и резервисты были вправе рассчитывать на милосердие, на мудрость руководителя, на щадящие жизнь распоряжения и приказы. Поистине, дело осложнялось тем, что в Боевом уставе пожарной охраны МВД СССР не было указаний к действию оперативных подразделений при тушении пожаров на атомных объектах, и это – тот самый большой "прокол", что стал причиной гибели 28–ми пожарных на пожаре на ЧАЭС 26 апреля 1986 года. Поэтому по ходу дела приходилось непроизвольно – корректировать Боевой устав, и в этом – творческое новаторство подполковника Максимчука, не имевшее аналогов. Сколько упреков и обвинений пришлось ему вынести за это от различных инстанций! Впоследствии же предложенная им тактика тушения пожаров на атомных объектах имела резонанс и стала достоянием мирового сообщества пожарных.

Владимир Михайлович избрал единственно правильный в той ситуации метод тушения: звеньями в 5 человек – бойцы во главе с офицером; интуитивно рассчитал относительно безопасное время работы в зоне в течение 10 минут; обеспечил правильное сосредоточение основных сил и средств для тушения пожара у административного корпуса, где радиация значительно меньше; мобилизовал всех имеющихся в наличии сотрудников и резервистов; вызвал резерв из Киева и Иванково

В эту ночь в подчинении у Владимира Михайловича было 318 человек и 60 единиц пожарной техники. Подполковник Максимчук лично руководил тушением пожара с 2 часов 30 минут до 14 часов 30 минут 23 мая 1986 года – пока физически держался на ногах, и уже отдавая последние силы, лично произвел расчет пенной атаки с таким прицелом, чтобы не дать вспыхнуть пожару вновь или «проснуться огню» в другом месте кабельных тоннелей. Это позволило пожарным успешно осуществить его замысел и планы на практике, ликвидировав смертельно опасный очаг пожара за относительно короткое время. При всем прочем: главное со стороны руководителя – в отношении к людям, в стремлении сберечь их жизни, что явилось проявлением высочайшего профессионализма и человеколюбия. Как справедливо говорили тогда, решительность и самоотверженность Владимира Михайловича спасли людей, станцию и – по большому счету – полпланеты.

В процессе многочасового тушения не было такой боевой операции, в которой опытные огнеборцы пожалели бы себя. Когда разбились на «пятерки», капитан Гудков был в первой пятерке, капитан Чухарев не отставал. Не одну ходку сделали они в опасную зону (так пришлось!!!) – вели за собою других, менее опытных, более слабых, хотя сами уже едва держались на ногах. В 9 часов утра капитана Чухарева, упавшего от изнеможения, увезли в "Сказочный" без сознания. В 14 часов 30 минут, когда тушение шло к концу, подполковника Максимчука на "скорой" под капельницами увезли в Киевский госпиталь МВД. Позже, завершив дело, поочередно разъехались и другие. Капитан Гудков после пожара оставался на станции дольше всех…

ДВА КАПИТАНА
БАЛЛАДА О ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ ФОТОГРАФИИ

Посвящаю балладу капитанам Владимиру Чухареву и Александру Гудкову, а в их лице – всем Чернобыльским героям, ликвидаторам пожара на ЧАЭС 22–23 мая 1986 года. Их чернобыльская фотография – в архиве моей памяти остается навсегда.

Вот и повстречались два братана
Там, куда судьба их привела.
Два моих любимых капитана,
Обнялись, а после – про дела.

А дела пойдут еще какие! –
Не щадит Чернобыль никого.
…Капитаны, братцы дорогие,
Не забудут долга своего.

Максимчук – оно понятно дело,
Он всегда, как "медный котелок".
Ну а их зачем? Судьба хотела
Испытать. Пожар… Четвертый блок…

Загорелись кабели в туннеле,
Где и что горит – никто не знал.
Так они б и до сих пор горели,
Если б их Гудков не разыскал,

Если б Чухарев к ним не добрался,
Если б не успели разрубить,
Если б Максимчук не разобрался, –
Никому из нас тогда б не жить.

Капитаны, дорогие братцы!
Вас пытали ядерным огнем,
Там, где всем другим не разобраться,
Вы решили: "С места не сойдем!"

Вместе и в училище учились,
Вместе оказались в трудный час.
Друг на друга вы облокотились,
Где другим – не справиться без вас.

Дорогие братья–офицеры!
Вам обоим не было цены.
Там, где для иных нужны примеры,
Вам примеры были не нужны.

Вы для всех бойцов примером стали:
Продираясь сквозь густую мглу,
Вы давно рентгены набирали,
За других, которые в тылу.

И уже сознание теряя,
Чухарев Володя вспоминал,
Что жена, поди, уже рожает.
"Как она?" – и замертво упал…

Сашеньке Гудкову было сразу
Чуть получше, да не так потом:
Радиационную заразу
Не заставить выйти по приказу, –
От грозы – не скрыться под зонтом…

…От грозы Чернобыльского толка
Многие сбежали – Бог судья…
Человеку далеко до волка,
Только если близко есть друзья,

Только если есть, кому доверить…
К "скорой" понесли Максимчука:
"Сашенька, останься все проверить,
Сашенька, ты – правая рука…"

…Вот они обнялись у крылечка,
Дорогие братики мои!
Скоро – бой; уже погасла свечка,
Где Герои Первые легли.

Скоро и другие рядом лягут…
Разрезайте хлеба каравай,
Открывайте, братцы, спирта флягу,
Сашенька, Володе наливай!

Знаю, в мире есть другие страны,
Где б дарами осыпали вас.
Дорогие братцы– капитаны!
Каждый ровно полпланеты спас.

* * *

…Вот они, обнялись два братана
Там, куда судьба их привела,
Два непобедимых капитана…
Тень судьбы на плечи их легла…

22 мая 2001г.

О пожаре начальством было принято жесткое решение: не распространяться, мол, не стоит будоражить общество, и без того напуганное словом «Чернобыль». Молчание и сокрытие фактов о размерах катастрофы на ЧАЭС все более переходили в преступление. Пожар тщательно замалчивали, подвиг оказался в разряде «секретных», а последующие человеческие страдания были настолько явными, что скрывать их – оказалось просто невозможно. На том пожаре пожарные получили высокие дозы радиации, многие попали в лазареты, зато остались живы. Владимир Максимчук, например, (по современным методам подсчета) получил около 700 рентген.

Александр Сергеевич Гудков также долго и серьезно болел, но остался в строю. За подвиг в Чернобыле его наградили орденом "Знак Почета" в декабре 1986 года. После испытания Чернобылем он прошел и через многие другие превратности судьбы, не изменяя себе, не теряя веры, не оставляя службы и служения профессиональному долгу. Полковник внутренней службы Александр Сергеевич Гудков долгие годы работал в должности начальника факультета руководящих кадров Академии ГПС МЧС России, сумел передать своим воспитанникам любовь к профессии, привить им лучшие традиции пожарной охраны, являясь сам достойным примером для них.

Владимир Васильевич Чухарев долечивался скорее других, к счастью. Через три месяца по возвращению из Чернобыля ему в рабочем порядке вручили орден Красной Звезды. От родной Ленинградской атомной станции «отвыкнуть» было трудно, но необходимо – по состоянию здоровья. Но непоколебимость характера взяла свое! Служил и служит: "семижильный" был капитан, а теперь – "семижильный" полковник. То, что Россия держалась и держится на таких, как он, – несомненно. В последние годы Владимир Васильевич работал в должности начальника отдела Управления государственной противопожарной службы (УГПС) № 50 Первого управления МЧС России по охране Ленинградской АЭС.

По материалам романа Людмилы Максимчук «Наш генерал» и монографическо труда «Чернобыльский словарь человечества»