Владимиру Максимчуку посвящается

II. Людмила Максимчук, отрывок из «Чернобыльского словаря человечества»

МАЛОДУШИЕ. Малодушие… Да, и такое бывало в Чернобыле, как несчетное число раз бывало и раньше, и это понятно. Чернобыль стал для многих испытанием не только физических сил и профессиональных качеств, но испытанием силы духа и человеческого достоинства. Малодушие — малость души, отсутствие веры, торжество страха и эгоизма. Как ни странно, среди тех, кого я знаю, малодушных немало. Да это и не странно, однако… Это — нормально.

Жестоко было бы осуждать малодушных, их можно жалеть. Я их жалею...

Никак не забуду эпизод, рассказанный мне Владимиром Михайловичем Максимчуком осенью 1992 года в палате Центрального госпиталя МВД, где он лежал после операции на желудке. Очень тяжело перенес ее, жестоко страдал, прямо почернел весь. Я приезжала к нему каждый день, помогала «отвоевывать» по миллиметрам новое жизненное пространство.

Уже когда начал понемногу приходить в себя, стали пускать посетителей. Так приезжаю к нему однажды, а он и говорит, что только что был у него один уважаемый всеми руководитель, фамилия которого хорошо известна среди пожарных страны. И что?

А вот что… Посидели, поговорили… Уже в конце визита, гость, сочувствуя больному, вздохнул и сказал, что всех болезней и неприятностей Владимиру Михайловичу, наверное, можно было бы избежать, если бы он при тушении того Чернобыльского пожара был… поаккуратнее, что ли. То есть руководил бы осторожно, из–за укрытия, — ведь таких примеров в отдаленно сходных случаях на Чернобыле было сколько угодно!

Сказал:
— Ну, давал бы указания другим. А сам–то… Полез с головой в самое пекло! Неужели не мог быть просто более осмотрительным?
— Неужели не мог? …Если Вы мне такое еще раз когда–нибудь скажете, я Вам руки никогда уже не подам!

…И ведь точно: не подал бы.